Яков Сычиков. Как не написать роман

 

«И зачем создавать произведения,

если так приятно просто мечтать о них?»

Пьер Паоло Пазолини

 

Лично мне бывает неловко, когда автор (пусть и не бесталанный, но чаще всего это вопиющая бездарность) выступает неким хранителем секретов писательской кухни и на коммерческой основе (знакомый штамп?) предлагает ими поделиться. Немного, мол, звенящих монеток в банку, и вы узнаете, как вкусно приготовить (не пересолить) рассказ, роман и т.д. Сколько сыпать шуток на литр воды, какой температуры должны быть сексуальные сцены, как не завязнуть в пелевинщине и достоевщине и т.п. Кулинарное сравнение не случайно, потому что эпитеты типа «вкусная» по отношению к современной прозе превалируют у современных же критиков над остальными, видимо, по принципу противоположности. Ибо не может дерьмо быть вкусным.

В связи с этим, когда коммерциализируется уже даже не некая алхимическая тайна, а просто трата (в буквальном смысле и в обе стороны) личного времени (ЧСВ по сути), я и решил как-то ухватить эту ускользающую от меня эстафету (челлендж, говоря по-модному). Почему? Просто потому, что я нимало времени потратил (и продолжаю это, признаться, делать), чтоб именно научиться писать, понять, как это делается.. Как получается роман, рассказ и пр. Постичь механику превращения замысла в текст. От этого умственного процесса у меня осталась куча не примененных гипотез и даже формул (часто противоречащих друг другу), которыми можно руководствоваться при сочинении произведений. Эту вот мою «Писаниаду» я и решил, пронумеровав, изложить списком.

Сразу скажу, что роман (именно роман) я так и не написал, поэтому кто-то резонно усомниться в ценности моих мыслей и в моем личном писательском авторитете. На это скажу. Никаким авторитетом никогда я и не был, а все мною ниже изложенное обращено было исключительно ко мне одному. Я сам себя так учил писать. Никого другого. Просто я подумал, почему бы и не обнародовать все это таким вот особым манером. Чтоб не пропадало зря. К тому же: дареному коню в зубы не смотрят. Все бесплатно. Без семинаров, вебинаров, мастер-классов и прочего мошенничества.

Ну и сам список «кораблей», который легко бы сошел за очередные записки сумасшедшего:

 

1. Трудно выявить истинные мысли по поводу выдуманного, тут всегда тьма вариаций. В чем истинность выдуманной мысли? В скороспелости или в обдуманности, нужно ли вылизывать мысль, как собака вылизывает новорожденных щенят? Нужен ли план? Возможно, нужно точно знать, чего хочешь? А я не знаю правды о том, чего не было, что я только хочу создать. А что есть «создать»? Обман. Сделать таким манером страшилку, веселушку, дурашку – любого значения и функциональности вещь, не имеющую ничего общего со своими переживаниями. Что вообще общего между тем, что я хочу, и тем, что я пытаюсь? Возможно, что разница в способах. Нужно сквозь надуманную схему событий нащупать изначальный импульс, толчок – зерно всего предприятия. И исходя из него, лепить чучело и набивать его мясом.

2. Ничто не продвигает так сюжетостроение как естественно текущая в уме паранойя и бредообразование; из этого можно вывести, что все великие романисты были сумасшедшими параноиками.

3. Героя не надо набубнивать, расхаживая в бабьем халате, скрипя паркетом, пока теща заваривает на кухне чай, новый герой является сквозь ночи в бреду, галлюцинацией в супермаркете, мужиком с топором за дверью, кричащим: "Убью, сука!", когда ты, потный, в постели пьешь горькую третий день.

4. Фантазия работает хорошо только, когда вымысел касается твоего преуспевания, либо ты обсасываешь, как мстишь тому, кто тебе еще не успел навредить. Опять я склонен утверждать, что речь идет о клинической паранойи. Но как искусственно включить ее. Нужно обязательно этого добиться. Всегда помнить об этом. Вспоминать это слово (паранойя) каждый раз, когда садишься писать за стол. Также необходимо выработать привычку к столу. Также необходимо помнить об эффекте пианино, даже сидя за столом. То есть когда каждое слово на счету. Нельзя тарабанить по клавишам (хотя в некоторых случаях можно) без приступа вдохновения. Лучше обдумать, обсосать мысль, в то же время не забывая, что промедление смерти подобно. Также (в который, сука, раз уже)… Точно также стоит проанализировать момент с откладыванием дела. Например, почему не подкрепить сию гипотезу практически прямо сейчас? Практикум!

5. В текст нужно вдохнуть жизнь. Не в смысле – соцреализма, в смысле – живости. Нужно представить себе героя, реализовать его, при выборе речи предаться артистичности. Создать объем. За счет стоящего за спиной у каждого образа, слова; можно всыпать горстями в текст слова-ассоциации. Из них потом делать образы, или оставлять так – для стиля. Пробовать писать и так и сяк – по-разному, он первого, от третьего лица. Чтоб не мучиться – что писать, за начальный импульс брать сцену из заготовленного сценария. Самое сложное – начать.

6. Не надо ничего ждать. Ничего готовым не вылезет из тебя, сколько не дави. Кроме дерьма. Надо залезать щипцами внутрь себя и болезненно вытаскивать, выскабливать из себя то, что будет творением. Как абортированного.

7. Придется упорядочить хаос, выхлестывающий из щелей самозабвенного, не гнущегося, немого распростертого твоего.

8. Ты пытаешься плести нить повествования, а надо нести бред, чтобы из бреда этого, как из мертвого трупа, вырезать потом живой кусок фразы, застывшей в груди его трепетной.

9. Всегда делать так, когда больно или непонятно. Вставать в позу вольнодумца и месить в мозгу – как миксером – слова, даты, события, идеи – все, что было и не было. Так становится легче.

10. При потоке сознания не нужно ничего самому делать, надо только открыть сознание животворящему свету подсознания. При описании трудно называемого особо хорошо.

11. Объективным писателем, таким, какие пишут исторические многогранные романы, может стать только абсолютно здоровый человек, который может оставить в покое себя самого и полностью сосредоточиться на объекте восприятия. Это гений, инженер, строитель храма, в который люди будут приходить молиться – читать на стенах его слова, которые нельзя поменять местами, которые вытесаны как должно и представляют собой абсолютное совершенство. Идеал, которым не может похвастаться человек, скрывающий в себе боль – сигнал о болезни. Такой человек не напишет роман с кучей действующих персонажей, он весь сосредоточен на себе, весь обращен в слух – к пульсации своей боли. Такой человек может только творить субъективное, никакого созидания, есть только брызги боли на холсте, реставрация своих рассыпающихся в прах клеток; мнимое восстановление. Хотя с другой стороны, только больной человек и может писать, рисовать, создавать образы. Здоровый – хороший докладчик, замечательный обтёсыватель глыб, заливатель непрерывного хаоса жизни в удобоваримые формы для лицезрения их обывателем. Не всегда плохого, часто очень хорошего человека в свежей рубашке, изучающего вселенские судьбы по формам котлет и оладий, поедаемых за добрым ужином; болтающим известные истории, выслушивают которые из одного только семейного благополучия и уважения. Субъективный творец всем слухом и зрением обращен к своей патологии; он холит и лелеет ее, как молодой бог первую паству, оставляя за кромкой мировоззрения все потусторонние – не угодные его боли предметы.

12. Спать не хочется, и это одна из причин взять в руки ручку и писать, вспоминать старые обиды, мелкие и крупные грешки, главным из которых, конечно, признавать спущенную в унитаз жизнь, оставляя право за собой все когда-нибудь исправить, словно это глина, из которой можно лепить. Вспоминать какую-то бабу из литературной тусовки и жалеть, что не поехал с ней в тот вечер. Находить себе оправдания в том, что, возможно, еще бы и не дала.

13. Кто не познал одиночества, тот вряд ли достоин писать. Иди работать – к станку.

14. Не надо писать так быстро портреты волнующих близких тебе людей, словно пытаешься отговориться, проглотить мысль, едва лизнув образ, вместо того, чтобы, омыв его первородными слезами греха, исповедально причаститься его истине. Зарыться камнем забвения туда, где вряд ли найдет человек или зверь; под этим камнем можно пролежать века, пока злой ураганный ветер не оторвет его от земли, перевернув на бок, и свету откроется в копошащихся насекомых и слизнях сырая твоя, земляная сущность.

 

15. Писать не хочется, потому что, как только появляется установка писать, ты ставишь себя в позицию разума, рационально пытаясь все вспомнить, все детальки. Это не искусство – это доклад, искусство иррационально, только поэтому оно и удивляет, восхищает, и преображает реальность.

16. Писать по два-три часа в день. Разминка в виде дневника. Потом можно впускать отвлеченные темы. Например, утро. Тема утра – центральная тема нашего творчества.