Николай СТОЛИЦЫН. Стихи


Николай Столицын о себе: подлинный сибиряк, родившийся в 74-ом. И перебравшийся в Крым, и учившийся в ЛИ им. Горького. И прочие -шийся, помимо лауреатства. Всяческого. Остальное — неважно, не имеет и не, и не…

1. Vagabond's blues

1

Откуда он, и главное, куда Направился? — нелепые вопросы... Бродяга сигарету закурил — И поперхнулся дымом, и довольный, Что на Дороге, кажется, один, Попрыгал, понемногу согреваясь.

2

Дорога, упираясь в небеса, Сливалась — понемногу — с небесами, И звезды перемигивались — в них, И он до них однажды доберется... И он швырнул окурок — в черноту: Авось, и станет — новою звездою?

3

Когда бы он быстрее зашагал, Опережая Солнце, — и остался В пределах ночи, звездные огни Светили бы — ему, не угасая, И, ах, не заменила б синева — Такой прекрасной... Черной, черной бездны...

4

Быстрее Солнца... Выдержат едва ль Потертые, разношенные кеды... И сбросив — их, почуять холодок Дороги и, насвистывая, топать Без направленья, топать — никуда, Дорогой, неожиданно пустою...

5

А может, это... только для него Пустая — бесконечная — Дорога? И звезды? — потеряется — меж них — Бродяга, и под пятками босыми Как будто не Дорога — чернота Небесная... Бродяга рассмеялся.

6

Вперед, вперед… Быстрее, черт возьми, Не только Солнца — времени... Себя же Он видит — впереди, перед собой, Себе же — машет дружески, себе же Готовится о многом рассказать, О самом важном... Самом, самом важном?!

7

...Не кончится Дорога — никогда, А Солнце — догоняет? — неужели Догонит?.. И сорваться, и бежать, И на бегу — Дороге объясняться В любви, и видеть — только лишь себя, Что тоже побежал — себе навстречу.

2. Занимательная эсхатология. Старики

Не узнали — его? — вот и славно, и Хэм чертыхнулся, Улыбнуться стараясь, увы, изо всех своих сил, И спросил старика, за какой он отправится рыбой? Рассмеялся старик, за собою его поманил...

Мол, отправимся — вместе, лодчонка — в наличии, снасти, И в канистре стальной — потихоньку колышется ром... «Не писатель — уже, на закате бессмысленной жизни Я с тобою плыву, чтобы стать, наконец, рыбаком?!»

И поплыли они — в направленье встающего Солнца, И смеялся старик, и, работая веслами, пел О бездонных глубинах, о рыбе, которая Рыба, И о ловле ее, что важнее — отложенных дел.

И лодчонка — текла, и казалось угрюмому Хэму, Что утопнут они, и махал он, махал он — рукой: Ну, утопнут, и что, наплевать... Стариковская песня Все живее звучала — над солнечной, синей водой.

Только песня звучала — о Рыбе, единственной Рыбе, Что заранее знает, когда ее выловят, да, Но она — не умрет, даже если проглотит приманку, И поймавший ее — не умрет ни за что, никогда.

И в глазах старика — расплескалось бескрайнее море, И на самом на дне расплескавшихся, ласковых глаз Затаилась прекрасная Рыба, чудесная Рыба... И внимательный взгляд старика — разгорался и гас.

И старик хохотал, и летели соленые брызги — Прямо с весел его, и смеялся раскатисто Хэм: К черту — книжки и премии, даже писательство — к черту, Он поймал — свою рыбу, счастливый, свободный совсем.

...Поднималось все выше — горячее, южное Солнце, Что уже не зайдет, не зайдет, не погаснет, пока Посреди бесконечного, синего, синего моря Будет Хэм хохотать, обнимая, ха-ха, старика.

3. Занимательные ретроспекции. Небесный карп

Небесному карпу завидует мокнущий Ли, И струи дождя ударяют его — по щекам... Ему б — оторваться от мокрой и скучной земли, По струям дождя поднимаясь, плывя — к небесам.

Сверкнула б его чешуя — серебром, серебром, А Ли б — шевелил плавниками, разинувши рот, Сверкающим телом упругим — сливаясь с дождем, Добрался по струям — до самых высоких высот.

Беззвучно восславил поднявшийся Ли — небеса, Над черною тучей — горячее Солнце найдя... Не только б водой дождевой — увлажнились глаза, Но слезы текли бы, куда солонее дождя...

И небо, которого вряд ли б достиг человек, Открыло бы карпу — просторы, просторы свои: О, небо — река, но земных полноводнее рек, А Солнце застыло — как будто на дне полыньи.

Огромная желтая рыба... Ему подмигнуть — И дальше поплыть, и сливаться — уже с синевой, И рыбою сердце — в его ударяется грудь... Но Ли — оставаться внизу с дождевою водой.

Внизу оставаться — и мокнуть, мечтая о том, Что карпом небесным однажды поднимется Ли По струям дождя, потихоньку сливаясь с дождем, Все выше и выше, и дальше — от мокрой земли.

4. Небесный гондольер

В серебряной гондоле Среди небесных вод Грустит мальчишка Месяц — И песенку поет...

Ему остановиться, Опомниться — нельзя, В серебряной гондоле По черному скользя.

Незримое теченье Несет его туда-а-а, Где вспыхнет и погаснет Последняя звезда...

Ему бы — ухмыльнуться, Не хмурому ничуть, И в черное, большое Беспечно сигануть...

Мальчишке гондольеру, Наскучило ему — В движенье оставаться, Расплескивая тьму,

Безрадостно вцепляться В постылое весло, О роздыхе мечтая, Вздыхая тяжело-о...

О проклятом движенье Тихонечко поет, Грустя... мальчишка Месяц Среди небесных вод.

5. Китобой & Солнце

1

Небесный кит вор-ро-о-очается... Ах, В холодном небе, огненный... Прекрасный... Склонился седовласый китобой — Над пушкою гарпунною... Склонился... Прицелиться — в небесного кита, И выстрелить... И в огненную тушу

2

Гарпун его вонзится... «Ничего-о, Мне кажется, достану я — до сердца, И хлынет — остывающая кровь, В багровое окрашивая — небо...» Надежен и стремителен — гарпун, А опытность, уменье — китобоя?

3

Вздыхает кит... Не хочется ему — Нырять во тьму, кромешную... За Краем Ему, ему придется — ожидать Возможности... Возможности — вернуться, И тьма за Краем — слишком холодна И беспросветна... Слишком беспросветна...

4

Любуется — застывший китобой: Настолько он — прекрасен... Да, прекрасен, Небесный кит, что воздуха вдохнул — И выдохнул, и, радуясь отсрочке, Подергивает огненным хвостом, Небесные — стремительные — воды

5

На брызги разбивая... «Дурачок, Чего ж ты медлишь?!» Сердце китобоя Колотится — все яростнее... «Ну?!» — Прищурился, нацеливая пушку... И рассмеялся: «Дьявол разбери!!» — И помахал — фуражкой меховою...

6

Всеобщий кит — и плещется для всех, Ныряет и выныривает — тоже... Зачем же — останавливать его, Прекрасное, небесное созданье? Махать ему — фуражкою, свистеть, И требовать... Чтоб раньше возвратился...

7

О, жаль, что не получится — за Край Направить шхуну... Следом... Китобою Обидно — за небесного кита: Во тьме ему — и холодно, и скучно... Но он же — не обиделся ничуть? И он — еще вернется?.. К китобою?!

6. Небесные киты

Они теряются — меж звезд, Как сгустки черноты, Ночное небо бороздя, Небесные киты...

И гр-ромко фыркают, и песнь Печальная слышна, Во все края, во все края Разносится она...

Поют небесные киты О странствиях своих: О, в чем их цель, и есть ли цель, И где — пределы их?

А в бесконечной черноте Китов едва ли ждут, И всё быстрей плывут — киты, Всё жалобней — поют.

Поют и фыр-ркают — меж звезд, И небо бороздят... Остановиться бы — китам, Вернуться бы — назад.

Но черноте — предела нет, И сгустки черноты, Плывут откуда и куда — Небесные киты?!

Остановиться — ни один, Признаться, не готов, — И песнь не умолкает, нет, Печальная китов.

7. De профундис. Висельник

Движения его — нелепы и неловки, Болтается в петле — под бледною Луной, Отплясывая, ох... срывается с веревки И дергает своей нечесаной башкой,

И тянется к Луне — в порыве жгучей страсти, Увы, лишь к ней одной — решительно влеком, И силится в любви признаться, и отчасти Ворочает — своим опухшим языком...

Луна же — холодна, и прячется за тучи, Жестокая и все ж прекрасная Луна... И слезы, что текут из глаз застывших, жгучи: Любовь его — глупа, нелепа и смешна.

И сохнут на губах — проклятья и слюна... Объятья же петли — постылы и колючи.

8. De профундис. Часовщик

Зева-а-а-ает часовщик, часы перебирая, И кажется, ему — рассвета не видать, И Солнце не взойдет: хреновина какая, Но время — без часов — не двинется опять.

Капризное, оно — меж стрелками таится, Не двинутся — они, не двинется — оно... Застряла шестерня… «Ну, что же ты, сестрица, Исправила бы все — в движение одно?»

Грозится шестерне и, чмокая губами, Подумывает, что без времени — милей... Под черными, как смерть, пустыми небесами Копайся в шестернях, нисколько не старей...

Мгновения бегу-у-ут — и прежнего быстрей: Хохочет время, ах, над ним и над часами?!

9. De профундис. Космонавт

За пределами ракеты Рас-пах-ну-улась — чернота… Только звезды и кометы, Звезды… Больше ни черта.

Вот — к стеклу она прильнула, Удивляется — ему, Огоньками подмигнула — Человеку… Своему…

Может, просится в ракету? Запусти ее — скорей… О, в ракете — столько свету, Поделись, не пожалей.

Как откажешь — черноте? Отношения — не те?!

10. Опаздывать...

С тончайшей сигаретой, В костюме деловом Опаздывать — на встречу С мальчишкой Сентябрем.

Мальчишка ожидает, Волнуется, небось? Она спешит на встречу — Промокшая насквозь.

Холодный, серый дождик Закончился уже, Но как-то неуютно И серо — на душе...

Нельзя ли «продинамить» Мальчишку Сентября? Да, зря договорилась И вырядилась — зря.

Согреет ли — мальчишка, Наивный и смешной? Не лучше ли — остаться Одной...

Глотать — горячий кофе В кафешке за углом, Не думая о встрече С мальчишкой Сентябрем... Обычная девчонка — В костюме деловом...

11. Les sonnets du vagabond, 3

Я завалился в мягкую траву, Рассеянно слежу — за облаками, Не думаю, но чувствую: живу-у-у… Как будто переполненный — стихами,

Стихи я — выдыхаю — в небеса… Конечно, облака… Да это — строчки… Мои подслеповатые глаза Не различают точек… Где же — точки?

А эта… Строчка… Кажется, о ней? Изящная, стремительная, мчится, Лирическая, мчится — все быстрей, Чтоб начисто растаять и забыться…

Да, хорошо, что синяя страница, На черной разобрать — куда трудней.

12. Physici epidemeie

1

Венеция прекрасна, как всегда, Но доктор не любуется, забросил И маску, и проклятый саквояж, Забросил и любезничает с девкой, И девка улыбается — ему, Готовая на все — и даже больше.

2

И небеса — над ними — высоки-и, И девка улыбается, надеясь, Что доктор станет пользовать — ее, Но маска остроносая забыта, Забыто все… И доктору — легко С премилой, улыбающейся девкой…

3

«Ах, доктор», — и прижмется невзначай: Любовь ее — простой развлеченье, Ему, специалисту по Чуме, Хе-хе, и отказаться от приличий, И девку, наконец, поцеловать… А небеса… Все ярче, все синее…

4

И гондольеры слаженно поют, Как будто сговорились, негодяи, О чистой, целомудренной любви, И девка гондольерам подпевает, А доктору… Уж лучше — промолчать: Уж больно голосок его — ужасен.

5

И все — поет… Венеция поет, И небеса, и девка, гондольеры, И, подпевая, плещется вода В каналах… И смеющиеся губы — Все ближе, но какой-то аромат Знакомый проявляется в дыханье,

6

И доктор отстраняется, смущен, И песенка сменяется протяжным Не карканьем, Не смехом, Сразу — всем, И девка ухмыляется — и шепчет: «Узнал меня, любимый?!» Небеса Как будто почернели… Почернели?!

7

«Узнал!!» — и тоже кар-р-ркает, смеясь И не боясь — удушливых объятий, И человек, и ворон — навсегда… И девка — рассыпается на хлопья, На черные… И в карканье его Звучит не ужас… Нет… Звучит, надежда?!

13. Неистовый

1

С тоскою созерцая — спящий Рим, Огням его бесчисленным дивиться... Неистовый давно б — расстался с ним, Ну, что ему — постылая столица? Контрактом ограниченный одним, Он мог бы — потихоньку удалиться, Но Бог... еще не вписан в потолок... А Рим — уснул, и сон его глубок.

2

А купол неба — истинно велик, И до него дотянешься — едва ли... Неистовый сдаваться не привык, Его манят — непознанные дали: Он — в рисованье многого достиг, Когда бы — к небесам его подняли... Вот — купол, на котором рисовать... Неистовый — задумался опять?

3

Да, звезды, да, прекрасная Луна, Что катится, тихонечко полнея, Но чернота — безжизненно черна... Неистовый задумался, робея, Насколько б изменилась вышина, Когда бы... «Прикасался бы — к тебе я Не кистью, но тоскующей душой, Чтоб воспарил Всевышний надо мной».

4

Неистовый — настолько одинок... Под черными, пустыми небесами... Расписывать — обычный потолок? Обычными, обычными кистями? Который недостаточно высок, Находится — не вровень с небесами? О черноте мечтается — ему, Чтоб красками покрыть — ее саму.

5

Уперлись чтоб — в ночные небеса, Как будто извлеченные из сказки, Невиданные, прочные леса... И лучшие — сверкающие — краски, Чтоб радовались сердце и глаза, Чтоб все вокруг — уснуло... Без опаски Неистовый взобрался б по лесам К безжизненным далеким небесам.

6

И рисовал — по черной черноте — Живого — человеческого — Бога, Предавшись — вдохновению, мечте, И вечная зудящая тревога, И мысли о тоске и суете Оставили б у звездного чертога Художника, пускай не навсегда... Все это — невеликая беда...

7

Увы, увы, с зарей проснется Рим, И чернота зальется — синевою... Неистовый с желанием своим, С озябшей одинокою душою Останется — непонятым, одним... Но спорить с долгожданною зарею Не хочется Неистовому, нет, И шепчет он, вздохнув: «Да будет свет».

И т. д.

Избранные посты
Недавние посты
Архив
Поиск по тегам
Мы в соцсетях
  • zhmlogo
  • Vkontakte Social Иконка
  • Одноклассники Social Иконка
  • Facebook Social Icon

© 2020 Литературный оверлок