Николай СТОЛИЦЫН. Стихи

 

Николай Столицын о себе: подлинный сибиряк, родившийся в 74-ом. И перебравшийся в Крым, и учившийся в ЛИ им. Горького. И прочие -шийся, помимо лауреатства. Всяческого. Остальное — неважно, не имеет и не, и не…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Vagabond's blues

 

1

 

Откуда он, и главное, куда
Направился? — нелепые вопросы...
Бродяга сигарету закурил —
И поперхнулся дымом, и довольный,
Что на Дороге, кажется, один,
Попрыгал, понемногу согреваясь.

 

2

 

Дорога, упираясь в небеса,
Сливалась — понемногу — с небесами,
И звезды перемигивались — в них,
И он до них однажды доберется...
И он швырнул окурок — в черноту:
Авось, и станет — новою звездою?

 

3

 

Когда бы он быстрее зашагал,
Опережая Солнце, — и остался
В пределах ночи, звездные огни
Светили бы — ему, не угасая,
И, ах, не заменила б синева —
Такой прекрасной...
Черной, черной бездны...

 

4

 

Быстрее Солнца...
Выдержат едва ль
Потертые, разношенные кеды...
И сбросив — их, почуять холодок
Дороги и, насвистывая, топать
Без направленья, топать — никуда,
Дорогой, неожиданно пустою...

 

5

 

А может, это... только для него
Пустая — бесконечная — Дорога?
И звезды? — потеряется — меж них —
Бродяга, и под пятками босыми
Как будто не Дорога — чернота
Небесная...
Бродяга рассмеялся.

 

6

 

Вперед, вперед…
Быстрее, черт возьми,
Не только Солнца — времени...
Себя же
Он видит — впереди, перед собой,
Себе же — машет дружески, себе же
Готовится о многом рассказать,
О самом важном...
Самом, самом важном?!
 

7

...Не кончится Дорога — никогда,
А Солнце — догоняет? — неужели
Догонит?..
И сорваться, и бежать,
И на бегу — Дороге объясняться
В любви, и видеть — только лишь себя,
Что тоже побежал — себе навстречу.

 

 

2. Занимательная эсхатология. Старики

 

Не узнали — его? — вот и славно, и Хэм чертыхнулся,
Улыбнуться стараясь, увы, изо всех своих сил,
И спросил старика, за какой он отправится рыбой?
Рассмеялся старик, за собою его поманил...

Мол, отправимся — вместе, лодчонка — в наличии, снасти,
И в канистре стальной — потихоньку колышется ром...
«Не писатель — уже, на закате бессмысленной жизни
Я с тобою плыву, чтобы стать, наконец, рыбаком?!»

И поплыли они — в направленье встающего Солнца,
И смеялся старик, и, работая веслами, пел
О бездонных глубинах, о рыбе, которая Рыба,
И о ловле ее, что важнее — отложенных дел.

И лодчонка — текла, и казалось угрюмому Хэму,
Что утопнут они, и махал он, махал он — рукой:
Ну, утопнут, и что, наплевать...
Стариковская песня
Все живее звучала — над солнечной, синей водой.

Только песня звучала — о Рыбе, единственной Рыбе,
Что заранее знает, когда ее выловят, да,
Но она — не умрет, даже если проглотит приманку,
И поймавший ее — не умрет ни за что, никогда.

И в глазах старика — расплескалось бескрайнее море,
И на самом на дне расплескавшихся, ласковых глаз
Затаилась прекрасная Рыба, чудесная Рыба...
И внимательный взгляд старика — разгорался и гас.

И старик хохотал, и летели соленые брызги —
Прямо с весел его, и смеялся раскатисто Хэм:
К черту — книжки и премии, даже писательство — к черту,
Он поймал — свою рыбу, счастливый, свободный совсем.

...Поднималось все выше — горячее, южное Солнце,
Что уже не зайдет, не зайдет, не погаснет, пока
Посреди бесконечного, синего, синего моря
Будет Хэм хохотать, обнимая, ха-ха, старика.

 

 

3. Занимательные ретроспекции. Небесный карп

 

Небесному карпу завидует мокнущий Ли,
И струи дождя ударяют его — по щекам...
Ему б — оторваться от мокрой и скучной земли,
По струям дождя поднимаясь, плывя — к небесам.

Сверкнула б его чешуя — серебром, серебром,
А Ли б — шевелил плавниками, разинувши рот,
Сверкающим телом упругим — сливаясь с дождем,
Добрался по струям — до самых высоких высот.

Беззвучно восславил поднявшийся Ли — небеса,
Над черною тучей — горячее Солнце найдя...
Не только б водой дождевой — увлажнились глаза,
Но слезы текли бы, куда солонее дождя...

И небо, которого вряд ли б достиг человек,
Открыло бы карпу — просторы, просторы свои:
О, небо — река, но земных полноводнее рек,
А Солнце застыло — как будто на дне полыньи.