Антон НАУКИН. Вселенское равновесие


Антон Наукин о себе: живу в Подмосковье (ныне Новая Москва). Работаю строителем. Учился в Литературном институте им. А. М. Горького, но отчислился по собственному желанию. Печатался в «Вестнике Европы» и «Тверском бульваре 25».

Вселенское равновесие

рассказ

Сергей Наумов был вполне обычным человеком. Среднего роста, средне-специального образования и со среднестатистической зарплатой. Семейное положение у него было стандартное. Он был женат и имел двоих разнополых детей погодок. Работал в бухгалтерии на предприятии пять дней в неделю, два дня отдыхал. Любил хорошую погоду и красивых женщин, вкусную еду и дорогую выпивку. Отличался от остальных он лишь тем, что не очень любил разговаривать. Жена постоянно твердила ему: «Ну почему же ты молчишь? Разве можно так жить? Давай поговорим?» «Давай», - бережно произносил он, и безмолвно смотрел на жену, ожидая, что она скажет дальше. В кампании друзей он предпочитал слушать, нежели рассказывать. А уж с незнакомыми людьми он и вовсе превращался в интроверта. Язык у него развязывался только в одном банальном случае, если Наумов принимал на грудь. Тогда уж он мог и потрепаться, и посплетничать.

И случилось же так, что на тридцать каком-то году жизни попалась ему на глаза статья. Статья молодого человека, в которой автор рассказывал о буддистских курсах на окраине Москвы. Курсы шли десять дней, и главным их условием был обет молчания на все время курса. Любой желающий мог туда приехать и попробовать на прочность свою силу воли, обучаясь попутно медитации и прочим эзотерическим штучкам. Наумов заинтересовался. Десять дней абсолютной тишины, вдалеке от мегаполиса и людей. И черт с ней с медитацией! Какое должно быть расслабление?! Настоящий отдых. Жена сказала: «Езжай. Тебе там самое место».

Через десять дней Наумов вернулся с улыбкой до ушей и блеском в глазах. Он взахлеб рассказывал жене о курсе, о людях, которых там встретил, и об откровении, случайно спустившемся на его голову во время практики. Во время одного из медитационных часов Наумов пережил светлое чувство гармонии и единства со вселенной. Незабываемые впечатления кардинально изменили его взгляд на жизнь. Как и все недавно приобщившие к медитации, он рассказывал о том, какое это чудо. Настолько простое и обыкновенное, что никто его не замечает. «Намолчался, бедолага», - радовалась супруга, а про себя думала: «Чем бы дитя ни тешилось». Наумов утверждал, что с помощью духовных практик помолодел лет на пятнадцать, в чём окончательно убедил жену тем же вечером перед сном.

С момента своего возвращения Серега бросил пить, курить и смотреть телевизор. По утрам рано вставал, чтобы заниматься гимнастикой и медитировать. Производительность труда его значительно выросла, что отмечали коллеги по работе, хотя за здоровый образ жизни не хвалили. В течение нескольких дней разговорчивость его сошла в свое привычное русло. Только теперь молчание Наумова было не враждебным миру, а полно покоя и смирения. Все чаще он стал смотреть в книгу, а не на монитор компьютера. Регулярно гулял на свежем воздухе и посещал культурные мероприятия. Только перестал дарить жене цветы. Теперь это шло вразрез с его убеждениями. Пусть так, думала жена, радуясь духовному росту своего спутника жизни, пусть так.

Свой следующий отпуск Наумов, несмотря на протесты жены, опять провёл в медитационном центре. «Ну, зачем тебе это нужно? - настаивала она. – Поехали лучше в Турцию, там сейчас бархатный сезон». Наумов молча, смотрел на нее, намекая, что ей не понять. И снова десять дней молчания, без связи и каких-либо контактов с обществом. Вернувшись на этот раз, Наумов просветлел ещё больше – теперь он был вегетарианец. Наде, супруге Наумова, приходилось следить за его рационом, отделяя блюда без мяса от общего рациона. Ничего, казалось бы, сложного, но это была первая граница между Сергеем и его семьей, в будущем переросшая в пропасть.

Он не бегал с агитационными речами о вреде мяса, не вступал в ряды зоозащитников, и вовсе не призывал кого-то разделить с ним его убеждения. Он даже ходил с друзьями на шашлыки. Пока все уписывали шкворчащие куски вырезки, Наумов с тихой улыбкой наслаждался жареными на углях овощами и печеной картошкой. Почти за год практик друзья привыкли к его выходкам и восприняли новую диету спокойно. Не обошлось, конечно, без шуточек и дружеских подколов, на которые порой Наумов отвечал многословно и остроумно.

Наумов не худел, сил не терял, и вообще, вопреки ожиданиям окружающих, выглядел всё лучше и лучше. Спустя полгода он прошёл полное обследование организма, на котором ничего серьёзного или подозрительного у него не выявили. По статистическим показаниям его здоровье остановилось на тридцати годах, что, конечно не могло не радовать Сергея, и вызывать зависть его окружающих.

В третью поездку Наумов продирался через скандал. «Опять?! – кричала Надя. – Сколько можно?! Просветлел дальше некуда! С чем вернёшься на этот раз?! Лучше бы семью куда-нибудь отвёз!» Наумов рационально предложил поехать вместе с ним. И не важно, что под остальных членов семейства места на курсе не были заранее оформлены. Там рады всем. «Спасибо, Сережа! Спасибо большое! Всегда об этом мечтала! Будем ходить под ручку, как двое тёпленьких!» Надя хлопнула дверью комнаты, а Наумов тихонько притворил за собой входную.

За десять дней Надежда остыла, и даже успела соскучиться по нему. В конце концов, из-за чего расстраиваться? У других мужья пьют, по бабам ходят, а Сергей всего лишь медитирует. Пусть уезжает, пусть не ест мяса, пусть даже молчит всё время. Каждому своё, как говорится. От его новых увлечений их жизнь хуже не стала, а смех и разговоры за спиной были, есть и будут. Такой уж народ.

Наумов вернулся, как всегда, с блаженной улыбкой. Никаких новых увлечений он не привез. Йогом не стал, по воде не ходил, и даже крылья на его спине ещё не прорезались. Зато стал более отрешенным. Со временем Надежда заметила его равнодушие ко всему происходящему в семье. Он перестал интересоваться успехами детей в школе, и всем остальным, что находится за ее пределами. Благо сын с дочкой, успевшие дорасти до старших классов, были людьми вполне самостоятельными. Не нужно было корпеть с ними над учебниками, вгрызаясь в гранит науки, лишь иногда помочь с решением заковыристой задачки, или объяснить неизвестный термин. Супруга вовсе превратилась для него в предмет мебели. Растормошить его на разговор стоило трудов. Сам он никогда первым не интересовался, как у нее дела, или здоровьем, не говоря уже о теплых словах.

Семейные поездки незаметно вышли из их жизни. Если раньше хотя бы раз в месяц Наумовы совершали коллективную вылазку в кинотеатр, или на выставку, то теперь и этот общий досуг растаял, как прошлогодний снег. Дети, кстати, были такому повороту скорее рады. Возраст у них был уже не тот, чтобы радоваться прогулке за ручку с отцом. Если уж и намечалось интересное событие, они ехали туда вдвоём, а «стариков» оставляли дома. Надя с тоской вспоминала их вылазки с супругом в недорогие рестораны по поводу и без, визиты в музеи, пусть и не всегда интересные и стоящие внимания. Жизнь затягивала петлю рутины. Она стала чаще наведываться к подругам, пропустить бокальчик-другой вина, чтобы хоть на самую малость развеять скуку. Сам же Наумов регулярно отлучался из дома. Чаще на выходных. Редко говорил куда. Чтобы узнать цель поездки Наде стоило самой его расспросить. Его «кружок по интересам» был теперь не только там, в глухих дебрях подмосковных лесов, но и где-то рядом, совсем близко. Однажды нужно было встретить мастера из Индии в аэропорту Шереметьево, в другой раз помочь с заказом и доставкой строительных материалов для постройки медитационных келий. А в один прекрасный день Надя обнаружила, что из копилки пропадают деньги.

«Наумов, ты совсем тронулся в своей секте?!» - кричала Надежда. – «Скоро вещи выносить начнёшь?!» Сергей робко пытался объяснить, что деньги понадобились на благое дело, и очень срочно. Иначе он бы никогда не посягнул на семейный бюджет. А недостающую сумму он отдаст с первой же зарплаты, откажет себе во всех расходах и отдаст. «У тебя и так расходов не осталось», - гневилась супруга. – «Одна травка да морковка! Совсем парнокопытным стал. И мозгов столько же!» Наумов попытался обнять жену, но она оттолкнула его и ушла, бросая ругательства.

Деньги из дома Надежда предусмотрительно отнесла и положила на книжку. Благотворительность никогда не входила в ее планы, тем более в отношении непонятных религиозных фанатиков. Любые смешения духовного и материального всегда ее настораживали. Если в церкви начинаются поборы, значит, пора оттуда уходить, а то не ровен час останешься без штанов. Послушать про то, как богатому трудно пролезть через игольное ушко всегда приятно, но практиковать совсем нет желания. Тем более что к богатым семейство Наумовых отнести было никак нельзя. Недостающую сумму Наумов вскоре вернул, как и обещал. Но впредь деньги в копилку клал очень редко, да и то в каких-то смешных количествах. Надежда поняла, что вся ответственность за семью лежит теперь на ней. Ее супруг превратился в одухотворенного простофилю с промытыми мозгами. Будущее его заботило мало.

Спустя полгода Наумов наконец-то получил хоть какую-то выгоду от своих увлечений. Центр медитации организовывал поездку в Индию, паломничество по святым местам. В путешествие брали самых преданных и отличившихся. Естественно, что Сергей был в первых рядах. Поездка была не бесплатной, но довольно бюджетной по сравнению с тур-операторами. Видимо учитывались прежние взносы. Надя в кои-то веки была за него рада, однако к тому моменту в их отношениях была явная трещина, и как ее заклеить она не знала. Не знала она и чего ожидать от грядущего паломничества. Лишь бы вернулся, думала она. И опрометчиво полагала, что хуже уже не будет.

Из Индии Наумов вернулся загорелым и похудевшим. Поездка была исключительно аскетичной. Питались они всего два раза в день небольшим количеством риса и лепешкой. Иногда рвали фрукты прямо на улицах. Побывали в настоящем буддистском храме, даже устроили там трехдневный пост с обетом молчания, медитациями, и всем, чем полагается. Ходили дорогами, по которым две с половиной тысячи лет назад ходил сам Будда. Даже видели дерево, под которым он якобы умер. Конечно, это было не то самое дерево, да может и место было указано не совсем точно, но это было уже не столь важно. Наумов был под сильнейшим впечатлением от высокой духовности индийского народа. Среди нищеты и грязи, в которых им приходилось жить, попадались по-настоящему светлые люди. Все, кто был причастен к организации поездки со стороны индийцев, были рады познакомиться с русскими адептами, делились с ними своим опытом. В конце путешествия, совершенно неожиданно для себя и окружающих, в суматошном индийском аэропорту, Наумов погрузился в нирвану. Окружающим мир стал закономерным и естественным. Вещи и люди находились на своих местах, и из этого порядка складывалась картина вселенского равновесия. Добро и зло, радость и боль, скорбь и восторг – больше не противоречили друг другу. Единство полотна написанного всевышним внезапно открылось перед Наумовым, и на мгновение ему стал понятен Великий Замысел. Сергей увидел всё в истинном свете божественного великолепия, увидел взаимосвязь вещей и поступков, осознал своё место в потоке бытия. «И что теперь?» - спросила Надежда, ожидая подвоха. «Теперь мне чужды плотские потребности», - отвечал супруг. – «Особенно секс».

Так Наумов начал свой великий пост. Надежда наблюдала сначала с интересом, гадала - надолго ли его хватит. Помимо отказа от супружеских обязанностей Наумов ещё устроил себе информационную блокаду: отказался от любого использования интернета и мобильной связи. Теперь никто из друзей или знакомых не мог до него дозвониться, и если нужно было передать что-то важное, то звонили Наде. Она в свою очередь доносила послания до ушей Наумова, и если требовалось, передавала ответ. Сергей стал голодать. В этом состояло воспитание тела, как он говорил. Свободное время занимали медитации и дела центра.

Месяца через два Надежде это надоело. Она пригрозила, что если не будет снят мораторий хотя бы на секс, то она заведет себе любовника. Наумов ответил, что не может насиловать ее волю запретами, однако и свой пост прерывать не намерен. «Ты должна освободиться от рабства страстей», - уверял он супругу. «А ты дебил!» - уверяла она его в ответ. Никакого любовника Надя заводить не стала. Не того склада была женщина. В ее характере было правило делать все честно, и в один прекрасный день она заявила, что уходит от Наумова. «Ошибается тот, кто считает, что владеет птицей, заперев ее в клетку», - задумчиво произнес Наумов. «Да пошел ты со своей философией!» - ответила Надя на прощание.

Надежда собрала детей и вернулась на свою прежнюю квартиру, которую до этого сдавала. Наумов остался один. Не торопясь, они оформили развод. Делить ничего не стали, да и нечего было делить по большому счету. Жилплощадь у них была разная, приобретена ещё до брака. Крупных ценностей, так и не нажили. Скромные накопления Надежда оставила себе. Сергей про них даже не вспомнил. Он обещал помогать ей и детям, но оба они понимали, что всё это слова. Надежда знала, что обрекает Наумова на вымирание, но жить с дурачком больше не могла. И как по написанному сценарию, после оформления всей бумажной волокиты, связанной с разводом, Наумов вскоре продал квартиру и исчез в неизвестном направлении. Связи с ним не было, а уж после отъезда никто и вовсе не мог предположить, что с ним да как.

Несколько лет спустя один из его бывших сослуживцев находился в Петербурге по командировочным делам. Каково же было удивление, когда в небольшом ресторане за ужином он заметил за соседним столом Сергея Наумова. Он был хорошо одет, сидел с шикарной дамой, не торопясь о чём-то рассказывал и даже, кажется, выпивал. Услышав свое имя за спиной Наумов вздрогнул от неожиданности, но узнав бывшего коллегу обрадовался и пригласил того за стол. «Старик, сколько лет? Откуда ты здесь?!» И далее стандартный обмен вопросами: как жизнь, как семья, как работа. На Сергее был солидный костюм, большая печатка на пальце. Никто не молодеет, но Наумову его возраст был к лицу. Он словно бы заматерел, стал увереннее, твёрже. Он внимательно слушал и много улыбался. Когда стандартный обмен информацией закончился, повисла неловкая пауза. Зная его натуру, можно было ожидать, что на этом диалог и закончится. Когда его спутница тактично отлучилась, Наумов первым нарушил молчание. «Тебе, наверное, интересно как я поживаю?» - спросил он с ухмылкой, и стал рассказывать.

«Ни на какую медитацию я не ездил. Только в первый раз, да и то на пару дней. Это оказалась какая-то секта. Сборище тронутых чудаков. Я убежал оттуда на третий день. Два дня ещё как-то вытерпел, а на третий сделал ноги. Сначала подумал, что надо ехать домой – жена, дети, работа… А потом подумал - у меня есть как минимум неделя моего личного времени. Срочности никакой нет, никто не ждёт. Телефон можно не включать, беспокоить не будут. Уезжая из дома, я взял с собой деньги, о которых Надя не знала. Так, на всякий случай. И поехал я в ближайший дом отдыха. Снял там пару баб. Пили вино, трахались и слушали «Агату Кристи». Прямо, как в молодости. В последний день, я привел себя в порядок, хорошенько выспался, додумал свою легенду и поехал домой. Рассказы про откровение я взял из отзывов в интернете. Кого-то это действительно вставляет. Сложнее было строить из себя такого же просветлённого. Поначалу. Потом привык.

С алкоголем получилось просто. Я к тому времени уже серьезно задумывался о том, чтобы бросить пить. Свою цистерну спирта я давно выпил. Удовольствия не получал, пил по привычке. Некоторые алкоголики пускают слух среди своих собутыльников о том, что они якобы закодировались. Для того чтобы больше не предлагали алкоголь. А я использовал в этих целях свою поездку.

Зачем мне это всё надо было? Сначала я тоже думал – приеду, расскажу, что проникся этим буддизмом, а со временем стану нормальным человеком. Причин ведь масса, чтобы бросить все эти практики. Но потом прикинул, что у меня тридцать дней отпуска в году, то есть теоретически я могу совершать три поездки по десять дней куда угодно, с кем угодно, и никто не будет об этом знать. Прикрытие идеальное, и я, пожалуй, не первый, кто до этого додумался. Как говорится в одном известном фильме: «Нет такого женатого мужчины, который на полчаса не мечтал бы стать холостяком».

А после второго или третьего раза, я подумал – а нужен ли мне брак в принципе? Врать я не люблю, и крепче наши отношения не становились, даже от моих измен. Я понял, что ещё достаточно молод. Полжизни за плечами, но ведь это значит, что вторая половина впереди. Бес в ребро… Если бы я просто пришел и заявил, что хочу развестись, начались бы дрязги, дележ, слёзы и прочее, прочее. Если бы я попался на том, что хожу налево, было бы ещё хуже – суды, ненависть. А тут такой шанс. Притворись поехавшим и всё решится само собой. Приём-то далеко не новый. Помнишь, как в молодости, когда надоедала тебе девчонка, ты начинал вести себя как полный придурок, чтобы сама тебя бросила. Но в молодости проще – сказали друг другу пару ласковых и разбежались. А в нашем случае: штампы в паспорте, дети, жилье…

Тяжело было только на последних этапах, но видимо, сама вселенная пошла мне навстречу. В Индии я подцепил какую-то дрянь от местных проституток. Пришлось тайком лечится, зато с отказом от интима все выглядело более чем натурально. Деньги, как ты, наверное, уже догадываешься, я откладывал в другом месте, чтобы Надя ничего не подозревала. А вегетарианцем являюсь до сих пор. Это оказывается и правда полезно. У меня до сих пор, тьфу- тьфу- тьфу, со здоровьем никаких проблем.

Квартиру я продал очень успешно. Сложил деньги вместе с накопленными и рванул в Питер. Купил новое жилье, открыл небольшой бизнес. Ты даже не представляешь, как всё оказалось легко и просто. Приходится, конечно, много работать, но и отдача совершенно другая. Жениться второй раз не собираюсь. Все эти сказки про уют, опору, стакан воды… К черту! Живи быстро и умри молодым. Завещание у меня составлено. Все достанется детям. Пусть даже ненавидят, когда узнают правду. В конце концов, я был с ними почти до совершеннолетия. Свой срок я отмотал сполна».

Как бы ему не хотелось, победителем он не выглядел. Особенно после рассказа сослуживца. Спустя год с небольшим после его отъезда, Надежда не выдержала неизвестности и бросилась его искать. Нашла адрес, нашла лагерь, в котором собирались люди на эти курсы, но, разумеется, про Сергея никто ничего ей рассказать не мог. Дали адреса общин в других городах, и так началась ее часть паломничества. Надежда ездила из города в город, собирала крупицы ложной информации. Кто вспоминал какого-то Сергея подходящего под описание, кому-то казалась знакомой фамилия. Поиск результатов не принес, но принес большие долги. Деньги из кредитной организации, взятые на поездку, быстро кончились, платить вовремя Надежда не успевала. У нее отсудили часть квартиры, а в скором времени и всю оставшуюся жилплощадь. Надя и дети переехали в съемную квартиру за городом. Чтобы держаться на плаву она трудилась на двух работах, дети раздавали листовки у метро вместо учебы. Часть заработка она регулярно отдавала в общину.

«Так что не тяни с наследством», - бросил на прощание коллега. Уже на улице его застал звук сброшенной со стола посуды.

Избранные посты
Недавние посты
Архив
Поиск по тегам
Мы в соцсетях
  • zhmlogo
  • Vkontakte Social Иконка
  • Одноклассники Social Иконка
  • Facebook Social Icon

© 2020 Литературный оверлок