Лия РЕЙН. Молитвы Притхи


Лия Рейн

родилась в русско-немецкой семье,

училась в Челябинском университете и университете г. Ахена (Германия),

изучала искусствоведение, европейскую историю и германистику, также

посещала лекции по античной философии. Участвовала в разных литературных

объединениях.

Пишу с детства и каждый день, писать мне легче, чем говорить.

Мои стихи — это автобиография и мои же дневники.

Лия Рейн. Молитвы Притхи

Когда меня спрашивают, отчего у меня такое странное имя, каждый раз отвечаю: Притха — это индийская принцесса, когда ее отдали на воспитание в другую семью, ее стали называть Кунти, больше мне ничего не известно. У моей мамы был период увлечения индуизмом, когда я родилась. Потом началась «эпоха» буддизма. Потом мама снова вернулась к индусам, но бабушка к тому времени решительно выступила против экзотических имен, поэтому моего брата, который на пять лет младше, зовут Ваня. Он никогда не называл меня по имени. «Притха» - детям это имя слишком трудно произнести, потому я была для него всегда «няней».

Два часа семнадцать минут

Ночью, в два часа семнадцать минут, во входную дверь, в замок, кто-то вставил ключ и провернул два раза. Дверь отворили и Притха, лежащая в темноте в своей постели в дальней комнате, услышала глухой, но громкий звук: нечто большое и довольно тяжелое упало на пол в коридоре.

Она напряженно вслушивалась в звуки, но что было громче? - шум в коридоре или удары ее собственного сердца?

Дверь входная захлопнулась сама, видимо от сквозняка, звук был резким и неожиданным, Притха присела в постели и в тот миг дверь в маленькую комнату, где стояла ванина кровать, скрипнула, а ее — эту комнату, - не открывали уже много месяцев, и шаги человека, в нее вошедшего, были тяжелыми. В ваниной комнате включили свет, так что и коридор, в котором уже давно перегорела лампочка, осветился.

Удары сердца отдавали в горло, Притха вскочила и, как была в ночной сорочке, выбежала с криком в коридор:

Ваня! Ваня! Ваня!

В первые за долгие месяцы в комнате горел свет.

Ваня!

Ваня показался, выглянул из комнаты, и Притха прыгнула к нему и прижалась на несколько секунд, потом отступила на шаг, взяла его за обе руки и хотела их поцеловать, но остановилась и отпустила его руки.

Ты приехал! Ты приехал!

Я же обещал! - сказал Ваня и обнял сестру.

Ты приехал! - она повторяла снова и снова.

Притха снова взяла его за руки и вглядывалась в лицо: изменился? Возмужал? Жив и здоров? Руки-ноги целы? Взгляд ее был напряженным и тревожным, казалось, она искала нечто в нем, что могло бы быть, что было от нее до времени скрыто.

Извини, сейчас что-нибудь на себя накину, я быстро! - и Притха побежала обратно в комнату, раскрыла плательный шкаф и начала выбрасывать из него одежду и в спешке не могла сообразить, что бы ей надеть, нашла халат, накинула.

Наконец-то ты вернулся! - Притха снова была в ваниной комнате и снова обняла его. Ваня был сильным и спокойным, никуда не торопился и был немногословным, как и всегда.

Хочешь кушать? Пить? В душ? Ты устал с дороги? Как же ты оттуда добирался?

Тем же путем, как и попал туда, - ответил Ваня.

Или ты хочешь спать? - спросила Притха.

Да, я лягу, - ответил Ваня.

Да, - отозвалась Притха, - ложись, а завтра мне расскажешь, ведь я почти ничего не знаю. Ложись тогда, спокойной ночи...

Старый рюкзак

И Притха вышла и запнулась в коридоре о ванин большой рюкзак на полу. Свет в ваниной комнате погас, а Притха вернулась к себе, посмотрела на часы, был третий час и можно было бы уснуть, но не смогла. Она не могла больше спать: все тряслось у нее внутри.

За несколько секунд до того, как Ваня вставил ключ в дверь и вошел, Притха проснулась. Она вздрогнула во сне и проснулась, и теперь, когда Ваня был наконец дома, она не могла уснуть. Она лежала и вспоминала, картины прошлых месяцев пролетали у нее перед глазами, она ждала, когда придет утро и Ваня проснется, и она его спросит... И он расскажет... Если захочет... Притха не была уверена, что он захочет. Она лежала в постели и ждала, когда начнется новый день, она ждала много месяцев, а за несколько дней до его возвращения вдруг перестала ждать...

Тянущее чувство ожидания и страха исчезло, наступила тишина в душе и пустота, и дни стали легкими и размеренными, словно невидимый груз с души спал. И дни стали светлыми и медленными, а до этого — были словно скомканными. И все беспокойство ушло и напряжение, и мысли — ворохами — временами мрачные, временами отчаянные и горькие, - тоже исчезли.

Это верно Ваня едет домой, - думала Притха, - потому все так резко изменилось, видимо, уже подъезжает... Возвращается... Уже скоро... Или наоборот? Нет, про «наоборот» она даже не хотела думать.

Притха чувствовала: что-то очень тяжелое исчезло из ее жизни, словно провалилось в другую жизнь, как в колодец, - безвозвратно. К добру ли это исчезновение? Или к горю? - почему такая тишина и пустота вдруг настала? - Притха боялась радоваться.

Картины проносились у нее перед глазами, воспоминания, она лежала в постели и ждала, пока Ваня выспится.

Ему нужно было теперь отсыпаться, отъедаться, отдыхать, - так думала она.

А когда от воспоминаний слезы наворачивались на глаза, она садилась в постели, прижимаясь спиной к стене, и сидела, пока спина не начинала мерзнуть, и снова ложилась.

А потом начало светать и Притха поднялась, по дороге в ванную она снова увидела рюкзак, брошенный Ваней в коридоре, и подошла к нему.

Рюкзак этот Ваня купил перед самой поездкой. Он был теперь пыльным, поношенным и выцветшим. Притха встала на колени перед рюкзаком и рассматривала его пристально, словно на рюкзаке было что-то мелкими буквами написано, как если бы это был старый артефакт, который недавно раскопали и вытащили археологи, он требовал внимательности, осторожного обращения и изучения.

Притха еще ниже наклонилась, она понюхала выцветшую ткань рюкзака и заметила затертые черным маркером знаки на ткани. От напряжения брови у Притхи почти сошлись на переносице. Было непонятно, что было прежде под краской, буквы ли или номер, какое-то число, или знаки.

Спрошу у Вани, - она подумала, поднимаясь.

Яркое солнце за эти месяцы выжгло цвет, лямки потерлись, надпись расплылась, и запах был другим. Что это был за чужой запах, что исходил теперь от рюкзака? - Запах огня? Пороха? Бензина? Костра? Пустыни? Криков?

Надо спросить у него, - снова подумала Притха, это не были запахи Вани, которого она знала прежде.

Притха пошла умываться. Начинался день.

С возвращением, Ваня!

Серая куртка

А где моя серая куртка? - послышалось из ваниной комнаты.

Притха стояла у плиты, жарила блины, уже несколько минут она прислушивалась к звукам в ваниной комнате, он проснулся и сестра ждала, когда он появится, наконец, в дверях кухни.

Серая куртка? - крикнула Притха из кухни. Она отставила сковороду с блином, чтобы не подгорел, и побежала к Ване.

Ваня стоял перед раскрытым шкафом, на кровати лежали его старые джинсы, которые он носил еще в университете, и старая футболка от zara man. Футболку ему купила Притха, она любила одеваться от «цары».

За полтора года белые футболки в шкафу пожелтели, и вся одежда поменяла запах от осенней сырости и частых дождей зимой.

Тебе нужна новая одежда, - сказала Притха.

Да одену пока старое, - отозвался Ваня, - вот только серую куртку не могу найти.

Серая куртка... она, - Притха медлила, - я ее надевала, то есть, я теперь ее ношу.

Ну, оставь себе тогда, - сказал Ваня, - с каких пор ты вдруг начала носить спортивное?

Я бегала, - отозвалась Притха.

Ваня остановился на ней глазами и некоторое время молчал в изумлении.

В смысле? - спросил он, - ты что ли занялась бегом?

Ну, да, - Притха медлила, словно Ваня принуждал сознаться ее в чем-то постыдном.

Ну, ты даешь, - обронил Ваня.

А в прошлом году, знаешь, лето было холодным и дождливым, так вот я все в твоей куртке, под дождем, в парке, жаль только твои кроссовки мне слишком большие... У меня блины почти готовы, придешь завтракать? Или ты сначала в душ?

Надо бы побриться, - сказал Ваня.

Они оба стояли напротив зеркала в плательном шкафу. Оба, словно на фотографии, смотрели несколько секунд в зеркало: Ваня на голову выше Притхи, широкоплечий, загорелый, небритый, русые волосы в разные стороны — со сна, а Притха — бледная, тоненькая и словно стала младше и меньше. А когда-то было наоборот.

Хорошо, - сказала, наконец, Притха, - тогда я жду тебя на кухне, завтрак почти готов.

Осталось теста в чашке как раз на два блина и нужно было поставить чайник. В душе текла вода, на кухне чайник давал о себе знать, вот сейчас он щелкнет и отключится. Серая куртка...

В прошлом году лето было прохладное и дождливое, но Притха часто выходила в парк, нет, это прежде не было ее привычкой, особенно бег — на холодном ветру и под дождем. Она любила уют и тепло, и чтоб вкусно пахло в квартире... В прошлое лето она часто возвращалась домой промокшей, а кроссовки были в грязи, и она оставляла их перед входной дверью и часто забывала их момыть или хотя бы прутиком почистить, и посушить, потому как после пробежки не было сил... А на следующий день нужно было снова бежать, а кроссовки были влажными внутри и тяжелыми от грязи на подошвах.

Папоротники! Если бы Притху спросили, что ей запомнилось от того лета и пробежек в парке, она бы сказала: папоротники, их было много в тот год. Наверное, они не нуждались в тепле, как другие растения, они сначала выпускали стебли, а потом эти стебли постепенно «оперялись», из стеблей появлялись нежные «кудряшки», которые постепенно распрямлялись, и папоротник становился «пушистым».

Воду в душе закрыли и через несколько минут Ваня вышел на кухню, он был одет в старые джинсы и футболку, ту, что подарила Притха.

Тебе заварить коричневый или зеленый? - спросила Притха.

Черный, - ответил Ваня, присаживаясь к столу.

Это был их давний спор, Ваня называл чай черным, а Притха пыталась его убедить, что чай не черного, а коричневого цвета.

Тебе блины с медом или со сметаной? - спросила Притха.

С медом, - ответил Ваня.

Хорошо, тогда приступаем, - проговорила Притха и они молча ели некоторое время. Притха ела блин со сметаной, запивая зеленым чаем, а Ваня с медом и черным чаем.

В прошлом году, летом, два месяца не было от тебя вестей, точнее сказать, девять недель, и я уже не знала, что думать и что делать. И я не могла оставаться в безделье, я бегала и уставала, мне нужно было уставать... Я приходила из парка и едва могла снять с себя кроссовки, вся мокрая и грязная, и шла в душ, а потом спать... Только так я могла уснуть...

Вот я и удивился, - отозвался Ваня, - Прит начала бегать... Уху!.. Да, классные блины...

Да, а еще я думала, если от тебя так и не придут вести, мне придется ехать за тобой, - добавила Притха, - придется разыскивать тебя и как-то возвращать домой обратно. Думала... - и Притха посмотрела на Ваню, его глаза становились все более удивленными, - тебе еще блинов? Там есть в сковороде еще один блин, последний...

Нет, - ответил Ваня, - я уже наелся.

Ты привык там мало есть, - сказала Притха, ее блины лежали на тарелке, она съела только один. - Да, я думала, мне нужно тренировать выносливость, ты же знаешь, какая я слабосильная... А ты сказал, вы шли целый день через горы, с рюкзаками, без остановки, а я бы так не смогла... потому я решила себя тренировать и сейчас я намного сильнее, чем прежде... Вот...

В таком случае ты могла б просто выйти с нужными людьми на контакт, - проговорил Ваня.

С «нужными людьми»? - А откуда мне знать, какие именно нужные? Такое ведь не происходит каждый день, - возразила Притха. - Я думала выйти на контакт с одним знакомым, он раньше служил в разведке, ты ведь не оставил мне никакой информации, когда отправился в отпуск... Если б ты знал, как все потом было!..

Температура

Ваня, а что было написано на твоем рюкзаке? - спросила Притха.

После завтрака они переместились в его комнату, Ваня хотел разобрать рюкзак. Он вытащил сначала ботинки и бросил их у входной двери.

О! знакомые ботинки! - воскликнула Притха, - пригодились, значит?

Ботинки чем-то были похожи на рюкзак: они оставались крепкими и одновременно были очень поношенными.

Конечно! - отозвался Ваня, - можешь дать мне свой телефон на минутку?

Хорошо, сейчас, - сказала Притха и направилась в свою комнату за телефоном, - эти смешные штаны, в которых ты приехал, брось их пока в стирку! - крикнула она ему на ходу.

Притха вернулась с телефоном, подавая его Ване, спросила:

А твой телефон? Ты его разбил или потерял?

У меня его забрали в аэропорту, - ответил Ваня и положил телефон Притхи на стол.

Забрали? Кто? - спросила Притха, - в нашем аэропорту или там?

Здесь, при досмотре полиция забрала, - ответил Ваня, он стоял перед открытым шкафом: папки, университетские учебники, диски, наушники, несколько томов Джорджа Р. Р. Мартина, старый нотбук, сувенир из Берлина — модель рейхстага, - все как прежде, все его вещи...

Подожди, - произнесла Притха, садясь на ванину кровать.

Кровать заправленная, на ней оставались следы ваниного тела, на подушке — следы от головы, когда человек спит поверх одеяла, не расправляя постели, такие следы остаются...

Подожди, Ваня, - проговорила Притха, - они забрали у тебя телефон, ты говоришь, а почему? А квитанцию они тебе выдали?

Да, - ответил Ваня и вытащил белый листок, свернутый во много раз, из тех самых «смешных» штанов, которые висели теперь на спинке стула.

Но почему? - повторила Притха, уставясь в белый листок. Листок теперь било мелкой дрожью. - Ничего не понимаю... Вот, здесь вчерашняя дата, твое имя, паспортные данные... О! Так они и камеру забрали и жесткий диск... Ваня! Так они и паспорт забрали! - закричала Притха.

Ну, да! - отозвался Ваня.

Он сидел почти напротив нее, на стуле у своего стола, и невозмутимо разглядывал Притху.

Но почему? - снова спросила сестра.

Они проверят и отдадут обратно, - спокойно ответил Ваня.

Когда? - спросила Притха.

Не знаю, - ответил Ваня, - со мной свяжется местная полиция и они отдадут.

Теперь вот будут выходные дни, - рассеянно проговорила Притха, - значит, только на следующей неделе, - и она положила листок на постель и поднялась, - Ваня, а зачем они и одежду забрали?

Они проверят и отдадут, - спокойно ответил Ваня, - отправят сначала в лабораторию, проверка на наличие химических веществ.

Химических веществ? - спросила Притха, - Ваня, они найдут что-нибудь?

Вот и посмотрим, - ответил Ваня, улыбнувшись, - посмотрим, какие они спецы... - Этот, в аэропорту — он классный, - сразу меня выцепил, а ведь никаких не было признаков...

Ваня, ты меня пугаешь, - произнесла Притха, садясь снова на постель. В ванином голосе слышалось если не восхищение, то явно уважение.

Она некоторое время молчала, глядя перед собой, словно там, куда она смотрела, была невидимая точка, и в нее теперь уставилась Притха, и ничего в тот миг ей не было важнее, чем эта точка.

Ваня, - она снова обратилась к брату, - ты помнишь, я просила тебя не привозить оттуда

никаких сувениров? Ты как?

Никаких сувениров, - отозвался Ваня, улыбнувшись, - сувенир я подарил одному американцу, им можно ввозить сувениры в свою страну...

Это хорошо, - машинально произнесла Притха, глубоко вздохнув, словно внутренне собираясь, так вздыхают люди, когда собираются с мыслями, принимают решение и уже готовы сделать первый шаг.

Притха снова взяла листок, выданный Ване в полицейском участке и снова погрузилась в чтение.

Его зовут Шток, этого полицейского, - проговорила Притха.

Ну и что? - спросил Ваня.

Ничего, - ответила Притха, поднимаясь, - ничего. Они тебя о чем-нибудь спрашивали?

Спросили, не нужна ли мне психологическая помощь, - отозвался Ваня, улыбаясь.

А тебе нужна? - спросила Притха, пристально поглядев Ване в лицо, пытаясь разглядеть нечто, чего на самом деле на лице не было, но может быть где-то там, в душе, в той глубине, до которой взгляд не доставал, - что-то было?

Мне нужен мой телефон обратно, - ответил брат.

О, Ваня!

И Притха вышла из комнаты, оставив Ваню, наконец, одного, чтобы он мог позвонить.

Нет аппетита

На обед Притха готовила картофельную запеканку. Она поставила на стол перед собой мешок с картошкой, - два с половиной килограмма мешок, - и чистила, и чистила, и чистила, пока не осталась последняя картофелина в мешке, и Притха вдруг опомнилась, заметила, что весь мешок почистила, а нужно было всего ничего, восемь катрофелин было б достаточно им на двоих.

Задумалась, - проговорила Притха про себя.

Но Ваня не стал обедать, а Притха уговаривала: тебе нужно есть, тебе нужно отдыхать, тебе нужно спать, тебе нужно на свежий воздух, тебе нужно с друзьями... обязательно с друзьями.

Ваня не выдержал:

Прит, оставь меня в покое, а? У меня нет аппетита.

Ну, хорошо, - и Притха сразу сдалась.

Запеканку отставила до ужина, лишнюю картошку выбросила в зеленый мусор.

Но и ужинать Ваня не захотел: к вечеру у него поднялась температура.

Мне говорили, что так бывает после возвращения, другие вирусы, другие бактерии, - говорил он, укладываясь на постель поверх одеяла, - там первое время тоже была адаптация...

Да, - отозвалась Притха, накрывая его сверху покрывалом, - ты писал, что ходил тогда к американцам в госпиталь. Сейчас принесу градусник.

Градусник Ваня воткнул под мышку, Притха присела рядом.

Горюшко - горюшко, что же мне делать? - она приложила руку в ваниному лбу, рука была прохладная, и прохладнее она казалась, чем была на самом деле, потому что лоб у Вани был влажный и горячий.

Да, температура... Притха вышла из комнаты с градусником, заварила Ване чаю с липовым цветом, а потом накинула куртку и пошла искать дежурную аптеку.

Майорка

Рано утром Притха пошла проверить Ваню и оказалось, температура у него спала.

А накануне вечером, вернувшись с лекарством домой, нашла его в бреду, а для Притхи — непривычное зрелище, от которого холод по сердцу и беспомощность в руках, становящихся чужими. Ваня ее не узнал, а что он говорил, она не понимала, потому что он говорил на их языке, их язык он уже через полгода начал понимать, а потом и говорить. Притха всегда знала, у Вани способности к языкам...

А вечером она смогла ему таблетки в рот впихнуть и чтоб он их проглотил, а не выплюнул, - проследила, - а потом сидела рядом с ним при свете ночной лампы и безвучно плакала, пока он не видит, а что плакать, когда худшее уже было позади? - это Притха и сама понимала, - чего плакать, жидкость разводить? А после трех температура стала снижаться и Ваня стал тихим, и ушел в сон, а Притха пошла к себе, уснула на пару часов до утра, а запеканка так и осталась несъеденной.

Утро порадовало: ванин лоб был бледным и прохладным.

В который раз Притха запнулась об ванины ботинки в коридоре, конечно, такие ботинки можно было уже выбросить, но подошва была крепкая и кожа толстая. За грязный шнурок приподняла она ботинок и рассматривала его, крутившегося на шнурке, словно держала крысу за хвост, а ботинок крутился вокруг себя, а потом из ботинка посыпался песок, и песок был не местный, а оттуда. И ботинки тоже пахли, но почему-то они полицию не заинтересовали... И тут Притха снова вспомнила про рюкзак.

Она принесла Ване чай в комнату, коричневый, с лимоном. Ваня не спал, он лежал на постели бледный и уставший.

Ваня, хотела спросить, что на твоем рюкзаке затерто черным маркером? Это был твой номер?

Нет, - отозвался Ваня, садясь в постели и принимая от Притхи чашку с чаем, - это имя, с числами у них там проблемы.

У тебя там было другое имя? - воскликнула Притха, - могу я узнать, какое?

Да, другое, - ответил Ваня, - нет, не можешь.

Ну, хорошо, - сразу согласилась Притха, - а хотела спросить, что с ботинками делать? Можно пока в шкаф убрать?

Убери, если хочешь, - отозвался Ваня, - он поставил пустую чашку на стол и снова лег.

А ты обеда....

Нет, - ответил Ваня, - обедать не буду.

Хорошо, - сказала Притха, взяла чашку и пошла из комнаты, - тогда отдыхай.

Полтора года назад. Полтора года назад она сидела в его комнате, у его письменного стола, болтала ногой под стулом и не скрывала своего недоумения:

Ваня, зачем тебе эти ботинки в отпуске? На море? Ты же в них спаришься! Тебе нужны шлепанцы!

В горы... - коротко сказал Ваня, он мог бы еще сказать, чтоб Прит сейчас не лезла под руку и не мешала, не сбивала его с толку болтовней, чтоб дала ему сосредоточиться, чтоб вышла из комнаты, не трещала над ухом, как обычно он подумал, но в тот раз ничего не сказал, а терпеливо сносил ее трескотню...

На Майорке разве есть горы? - спросила Притха.

Она залезла в ванин шкаф, прямо как в детстве, его не спрашивая, достала зеленый атлас Дирке, а потом листала атлас в поисках карты острова и не могла его найти. Нет, чтобы сразу в оглавление заглянуть!

Я знаю только, что Жорж Санд жила на острове... с кем? С Шопеном? - произнесла Притха, продолжая листать.

Понятия не имею, с кем она там жила, - сказал Ваня, запихивая ботинки в рюкзак. - Это она написала Франкенштейна?

Нет, - ответила Притха, - это Мэри Шелли написала. Ага, вот кажется долистала...

А через несколько минут снова:

Странная идея посреди семестра ехать в отпуск, - и продолжала дальше: посмотри, нашла-нашла-нашла! Ибица, Майорка, Менорка... Балеарские... Помнишь, мы с мамой в детстве ездили? - как было хорошо! Но хоть убей, не помню про горы!

Ваня сходил в ванную за зубной щеткой и пастой, Притха принесла ему свежее полотенце.

Ну, к экзаменам-то ты приедешь? - она спросила.

Тебе не стоит за меня волноваться, - ответил Ваня уклончиво.

Я вроде не волнуюсь, - отозвалась Притха, - просто странно... Ну, да ничего... Можно, я провожу тебя до электрички?

Ваня шел к электричке быстрым шагом, а Притха продолжала «трещать»:

У нас на лекциях читают иногда такую ерунду, что можно просто спать, а можно и вообще не приходить, - Притхе никак не удавалось выровнять шаг с ваниным, - некоторые парни сидят и вяжут шапки крючком, слышал про движение do it yourself? - потому, может быть, ты ничего не потеряешь, но зато отдохнешь на море, я бы тоже поехала, но тебе конечно со мной неинтересно...

Притха едва успевала за Ваней, у него — шаги огромные, а она за ним, чуть ли не в припрыжку, ногами перебирает, а все равно не успевает...

А еще у Вани тяжелый рюкзак был на плечах, но он — словно и без рюкзака, шел быстро и дыхание не сбивалось.

Вот и путь, и электричка уже пришла, стоит и ждет, через семь минут тронется и повезет Ваню в аэропорт, а после уже другая страна и горы, и моря, и впечатления, и новые люди и места, чего еще не видел и не пережил. Ваня молчал.

Торжественность момента. Притха не знала, откуда нахлынуло на нее это чувство, Ваня ведь и раньше уезжал, он не брал ее с собой, у него были свои друзья, свои знакомые и развлечения. Но в тот миг вдруг Притху охватило чувство печали и потери, - неожиданно нахлынуло.

Ваня, братец, хорошо тебе отдохнуть, - и она слегка обняла его, и Ваня тоже на мгновение обнял сестру.

Потом они одновременно опустили руки и стояли еще несколько мгновений рядом, не двигаясь.

Ну, все, я пошел, - сказал Ваня.

Напиши мне, как прилетишь, - только и успела произнести сестра.

В тот миг кто-то выходил из электрички, видимо, провожающий, и двери ее раздвинулись в стороны, и Ваня вошел внутрь, а Притха осталась снаружи.

Она пыталась еще разглядеть Ваню в окне, как он идет по вагону, но его не было видно в окнах, словно он вошел в электричку и сразу исчез, и неприятно стало у Притхи на душе, но впечатление быстро улеглось, а скорее, было покрыто другими, другими впечатлениями дня и другими мыслями.

А после проводов на вокзале самое неподходящее — это сразу возвращаться домой, в пустую квартиру, особенно вечером, и Притха шла по улице бесцельно, оттягивая возвращение домой, и вечер был теплым, и люди уже никуда не спешили, а все больше сидели у пивных и кафе, на лавочках, террасах, на городских лужайках...

Да, возвращение домой оттягивалось до самой темноты, в темноте улицы оживали по-вечернему...

Вечереющими улицами бродить до самой поздней усталости, пока ноги не загудят, не перестанут чувствовать земли, а тогда остается лишь одно: возвращение домой. Подняться на четвертый этаж, преодолевая ватными ногами ступенька за ступенькой, а затем, сняв обувь, упасть в постель и отойти в другое царство до утра, пока солнце и шумы не разбудят.

продолжение следует

Избранные посты
Недавние посты
Архив
Поиск по тегам
Мы в соцсетях
  • zhmlogo
  • Vkontakte Social Иконка
  • Одноклассники Social Иконка
  • Facebook Social Icon

© 2020 Литературный оверлок