«Литературный оверлок», выпуск №3/2018, Тимур Хомич. Удаление из «Журнального мира»

 Итак, дорогие читатели и авторы альманаха "Литературный оверлок", портал Журнальный мир https://vk.com/zhurmir на днях объявил о прекращении сотрудничества с нашим чудесным альманахом. Причины две: отсутствие официальной регистрации издания и произведения замечательного белорусского поэта и прозаика, моего сокурсника Тимура Хомича. С регистрацией - тут все ясно, ее можно сделать при необходимости да и не регистрировался альманах мною сознательно, дабы не погрязнуть во всей возможной бумажной волоките, а вот со стихами - забавно вышло. Произошедшее в какой-то мере показатель того, в какой стране мы с вами сегодня живем. И нет обиды на редакцию ЖМ, ибо они тоже себя берегут и понять их можно. Ну так почитаем же все вместе творения Тимура Хомича и выскажем свои мысли, если таковые возникнут, по этому скорбному поводу!

 

Тимур Хомич (р. 1985) – белорусский поэт, прозаик, публицист. Закончил заочное отделение

Литературного института им. М. Горького (семинар прозы П. Басинского). Пишет на белорусском и

русском языках. Финалист конкурсов молодых литераторов имени Л. Гениюш и имени М. Танка,

которые проводились Белорусским ПЕН-центром в 2010 и 2012 годах соответственно и по итогам

которых изданы сборники «Genius loci» (2012) и «Азёрная школа паэзіі» (2013). Публиковался в

белорусских журналах «Дзеяслоў», «Паміж», «Тэксты», русскоязычном журнале «Крещатик» и

чешском журнале «RozRazil».

 

 

 

ЖЕРТВА РЕПРЕССИЙ (1)

 

– Тунеядцев и трутней нам не надо! –

сказал президент Беларуси А.Г.Лукашенко.

С пакетом на голове, подгоняемый в шею прикладом,

был я выведен из дому и тут же расстрелян у первой стенки.

Так я узнал на собственном жизненном опыте

о том, что смерть – это почти не страшно;

гораздо страшнее жизнь в обществе

креативных, предприимчивых, работящих…

Было принято решение показать мою казнь по телевизору

в коротком обзоре текущих успехов республики –

удивительно даже, но ничего не вырезали,

поэтому сюжет понравился хомячкам в Фейсбуке.

Приехавшие на погребение лидеры оппозиции

выступили с популярной речью про Сталина, 37-й и репрессии,

и когда меж пришедших возникли шпики из милиции,

и без того невеселый день стал совсем невесел.

Жертва кровавого режима лежала в гробу,

к подножию гроба падали тихо гвоздики.

Что дальше было, рассказывать я не могу –

душат слезы дико.

…А в стране таки повысилась производительность труда:

все кинулись трудоустраиваться, опасаясь насилия,

и даже у оппозиции забот прибавилось, когда

Госдеп увеличил ей финансирование.

Либеральные интеллектуалы поверили в народ,

перестали называть быдлом, манкуртами и совками,

представители креативного класса тоже продвинулись вперед

по пути человечности и раскаяния.

Офисные работники бросили постить котов,

проститутки удвоили норму клиентов за ночь;

слышалось всюду: «Работать готов?» – «Всегда готов!»,

«Мир! Труд! Май!» и «Слава труду!» раздавалось.

Даже чиновники социально востребованным делом занялись.

Предприниматели прекратили махинации с черным налом.

Словом, надломилось что-то в общественном сознании

после того, как меня не стало.

Так что, как бы там ни было, жизнь моя, завершившаяся так убого,

послужила для белорусских тунеядцев и тунеядиц важным

по своему нравственному значению уроком.

Однажды.

 

 

ЖЕРТВА РЕПРЕССИЙ (2)

 

– Каждый доброволец будет наказан! –

сказал президент Беларуси А. Г. Лукашенко.

Весь избитый, кровью измазанный, с синим заплывшим глазом,

был я выведен из дому и тут же доставлен в застенки.

Так я узнал на собственном жизненном опыте:

работают наши органы крайне непрофессионально;

что не участвовал я в АТО, ни один из гоблинов

и слушать не стал, несмотря на алиби.

Напрасно доказывал я, что я не нацист

и что плевать я хотел на Евромайдан и его завоевания, –

мне в руки вложили ручку и какой-то лист

и подпись поставить на нем заставили.

Авторитеты в СИЗО встречали меня как равного,